Научно техническая революция

Научно техническая революцияЕще одно ограничение относительно примитивный и уже консервативный технический уровень индустриального производства сборных деталей. Оно складывалось почти только на основе механики и принципиально не изменилось за то время, когда передовые производства стали осваивать электронику, лазерный луч, кибернетику и другие дары научно технической революции. Еще одно, и, может быть, главное ограничение, монотонность жизненных процессов, запланированная некоторыми генеральными планами городов.

Хорошо это подметил болгарский архитектор Любан Тонеев, считающий, что функциональное зонирование городов «создало предпосылки для монотонной жизни» .

Монотонность архитектуры выражает монотонность тех представлений о жизни, той уравниловки в устройстве быта, которыми руководствуются люди, проектирующие жилые дома и застройку жилых районов. Иногда вместо произведений искусства ими формируются некие подобия математических матриц, чьи колонки, строки и элементы безразличны к заполняющим их величинам, в жилых же домах к заполняющим их конкретным людям, к их разной жизни.

Для преодоления названных ограничений нужны новые методы градостроительства, не создающие в планировке предпосылки монотонной жизни. Нужно к тому же вводить более совершенные методы типизации и индустриализации, основанные на том, что принесла научно техническая революция.

Нужны, само собой, такие новые отношения со строителями, при которых они шли бы за архитектором как участники единого творческого коллектива, подобно оркестру, исполняющему концерт, неукоснительно подчиняясь воле дирижера. Иногда говорят о дирижерском положении архитектора, но это чаще всего чистая риторика.

На самом же деле это принцип, без реализации которого не достигает художественных высот коллективно исполняемая музыка, в том числе застывшая, неподвижная, какой не без основания считают архитектуру. Большое значение придают теории. Да, она нужна. Но ее роль должна быть понята правильно. Теория не совершает чудес, не творит за художника, не выписывает рецептов. Вместе с критикой она образует «движущуюся (развивающуюся) эстетику». Теория стратегия художественной критики, и в этом смысле она условие успеха практики. Очень важное условие, но не единственное. Нельзя, наконец, не вспомнить, что за последнее время все активнее обсуждается вопрос о том, что называется синтезом искусства. В синтезе, т. е. в сочетании художественных средств архитектуры со средствами других пластических искусств, в первую очередь живописи, скульптуры, дизайна, но также и непластического искусства музыки, некоторые видят средство наиболее быстро и надежно превратить не обладающее или почти не обладающее эстетическими качествами здание в явное произведение искусства. А если и само здание эстетически выразительно, то синтез призван сделать из него шедевр века. Действительно, синтез вещь хорошая и важная. Но он не решает собственных художественных проблем архитектуры, и потому его роль второстепенная. Использование декоративных элементов не превращает плохую архитектуру в хорошую. Конечно, если на сводах или стенах таких «каменных сараев», как Сикстинская капелла или трапезная доминиканского монастыря св. Марии, напишут гениальные фрески Микеланджело и Леонардо да Винчи, то эти помещения становятся художественными сокровищами при далеко не лучшей архитектуре. Но эти же примеры показывают, что синтез следует основывать на некоей иерархии, на главенстве одной художественной силы над прочими, тоже занимающими разные ступени в общей структуре. Если господствует живопись или скульптура, функция архитектуры делается скромной. Если же, наоборот, совершенна сама по себе архитектура (в объемах или даже в структурной организации пространства), то роль живописи и скульптуры только роль аккомпанемента, они могут быть второстепенными по собственному художественному уровню.

Комментарии запрещены.